logo_hazarashen     logo_vhs     logo_federal
Pages Navigation Menu

Свидетельство N1

Свидетельство N1

Арпеник Араевна Алексанян родилась 14 ноября 1925 года в Тбилиси, в семье ванских беженцев. В 1934-1944 гг. Арпеник училась в русской школе № 47 (с 1943 г. – № 51), после окончания которой, в 1944 г., поступает на лечебный факультет Ереванского медицинского института. Со второго курса Арпеник продолжает учебу в Тбилисском медицинском институте. 14 июня 1949 года, когда Арпеник сдавала государственные выпускные экзамены, всю семью – Арайя Алексаняна и Ашхен Туршян-Алексанян, с дочерьми Арпеник, Асей и Сильвой (старшая дочь Арменуи уже была замужем, носила фамилию мужа и имела ребенка), вместе с тысячами других армян из Грузии, ссылают в Сибирь, в Томскую область, где им пожизненно определяется место жительства в деревне Высокий Яр Парбигского района. Официальным обвинением для ссылки было то, что Арай и Ашхен являются «бывшими турецкоподданными».

В ссылке Арпеник на протяжении пяти лет (1949-1954 гг.) ведет дневник (одиннадцать тетрадей). В 1953-1954 гг. Арпеник удается продолжить учебу в Томском медицинском институте, однако накануне выпускных экзаменов приходит долгожданная весть об освобождении и семья Алексанян возвращается в Тбилиси. В 1954-1955 гг. Арпеник продолжает учебу на последнем курсе Ереванского медицинского института. В декабре 1955 г. она выходит замуж за архитектора Тирана Арутюновича Марутяна (1911-2007).[1] В 1956 г. рождается сын Арутюн, в 1958 г. – дочь Татевик. В 1956 г. Арпеник поступает и до выхода на пенсию в 1990 г. работает в поликлинике Третьей (позже Республиканской) детской клинической больницы, как педиатр. В 2007 г. ее дневник был опубликован под заглавием «Сибирский дневник: 1949-1954 гг.», как первая публикация серии «Этнография памяти» Института археологии и этнографии Национальной академии наук Армении. Скончалась Арпеник Алексанян 17 декабря 2013 г.

Арпеник Алексанян всегда хотела, чтобы как можно больше людей были знакомы с реальной картиной сталинских репрессий. Тираж ее книги давно исчерпался, и поэтому, учитывая, что дневник Арпеник Алексанян –   единственное в своем роде известное нам произведение в армянской действительности, а также то, что автору принадлежит свидетельство № 1 «Лица, имеющего статус репрессированого», было сочтено целесообразным  предложить вниманию читателей электронную версию ее книги и разместить ее на нашем вебсайте.

Полную версию истории Арпеник Алексанян см.: http://armeniatotalitaris.am/?p=3802&lang=ru

 

Cover

 

 Арпеник Алексанян, Сибирский дневник 1949-1954 гг.

 

Арпеник Алексанян, Сибирский дневник 1949-1954 гг.

 

Сергей Ару­тю­нов

ПРЕДИСЛОВИЕ

Ни­кто не зна­ет сколь­ко на­ро­дов в ми­ре. По од­ним под­сче­там 3 ты­ся­чи, по дру­гим – 6 ты­сяч. Есть та­кие ги­гант­ские на­ро­ды как ки­тай­цы, ко­то­рых боль­ше мил­ли­ар­да, есть со­всем ма­лень­кие пле­ме­на по не­сколь­ко сот че­ло­век. Но тем не ме­нее, ка­ж­дый на­род име­ет свою ду­шу, свою ис­то­рию, ко­то­рую про­жи­ли пусть не все пред­ста­ви­те­ли дан­но­го на­ро­да, но ко­то­рая от­зы­ва­ет­ся бо­лью в серд­цах всех лю­дей, при­над­ле­жав­ших к это­му на­ро­ду, вне за­ви­си­мо­сти от то­го, ка­ко­ва бы­ла их лич­ная со­при­ча­ст­ность к тем или иным го­ре­ст­ным со­бы­ти­ям.

На­род пе­ре­жи­ва­ет свои бе­ды. На­род пе­ре­жи­ва­ет те бе­ды, те не­сча­стья, те не­спра­вед­ли­во­сти, ко­то­рые об­ру­ши­лись на го­ло­вы пусть да­же не очень боль­шо­го ко­ли­че­ст­ва кон­крет­ных лю­дей. Ино­гда со­всем не­боль­шо­го, ино­гда очень боль­шо­го. На­род их пе­ре­жи­ва­ет как на­род, по­то­му что эти бе­ды – вра­ж­да, не­спра­вед­ли­вость и жес­то­кость – бы­ли на­прав­ле­ны имен­но про­тив на­ро­да. Лю­ди стра­да­ли, по­то­му что име­ли не­сча­стье ро­дить­ся с име­нем, са­мо­на­зва­ни­ем ка­ко­го-то оп­ре­де­лен­но­го на­ро­да. Ес­ли бы у них не бы­ло это­го име­ни, ес­ли бы ни­кто не знал, что вот эти кон­крет­ные лю­ди, очень раз­ные, имею­щие, воз­мож­но, очень ма­ло об­ще­го ме­ж­ду со­бой, при­зна­ют­ся ок­ру­жаю­щи­ми за ев­ре­ев, за ар­мян, за ка­ра­ча­ев­цев, за кал­мы­ков, за япон­цев, за тут­си или хут­ту, они не по­стра­да­ли бы. Но они на­зы­ва­лись имен­но так. И за од­но это на­зва­ние, вне за­ви­си­мо­сти от то­го, ка­кие это бы­ли лю­ди, чем они за­ни­ма­лись, ка­кие у них бы­ли лич­ные за­слу­ги или пре­гре­ше­ния, их ка­ра­ли, ос­корб­ля­ли, уни­жа­ли, му­чи­ли и уби­ва­ли, в сущ­но­сти, толь­ко за то, что они эти­ми име­на­ми на­зы­ва­лись.

Ар­мян­ский на­род стра­дал в ис­то­рии мно­го. Но од­но де­ло, ко­гда он стра­дал как на­се­ле­ние Ар­ме­нии. По Ар­ме­нии про­ка­ты­ва­лась вол­на оче­ред­но­го за­вое­ва­ния. За­вое­ва­те­ли жгли, ра­зо­ря­ли и уби­ва­ли всех, кто по­па­дал­ся на их пу­ти. Ко­гда за­вое­ва­те­ли про­хо­ди­ли по тер­ри­то­рии Ар­ме­нии, под ру­ку им по­па­да­ли и ар­мя­не, и гре­ки, и гру­зи­ны. За­вое­ва­те­ли не ща­ди­ли ни­ко­го. Им не­ко­гда и не­за­чем бы­ло раз­би­рать­ся, кто эти лю­ди — гре­ки, кур­ды или гру­зи­ны – это бы­ли про­сто жи­те­ли за­вое­ван­ной тер­ри­то­рии. Сле­до­ва­тель­но, их мож­но бы­ло гра­бить, из­би­вать и уби­вать.

Со­всем дру­гое де­ло, ко­гда жес­то­ко­сти и не­спра­вед­ли­во­сти ад­ре­су­ют­ся вы­бо­роч­но — тем и толь­ко тем лю­дям, ко­то­рые на­зы­ва­ют­ся име­нем ка­ко­го-то на­ро­да, ко­то­рые при­зна­ют се­бя пред­ста­ви­те­лем ка­ко­го-то на­ро­да и ко­то­рых ок­ру­жаю­щие при­зна­ют пред­ста­ви­те­ля­ми это­го на­ро­да.

В сво­ей ста­тье в этом из­да­нии Эль­за Гу­чи­но­ва пи­шет об об­ще­че­ло­ве­че­ских про­бле­мах, но са­ма она — кал­мыч­ка. Кал­мы­ков ре­прес­си­ро­ва­ли и вы­се­ля­ли отовсю­ду, где они ни жи­ли за то, что они кал­мы­ки. В мо­ем род­ном Тби­ли­си я знаю од­ну се­мью, ко­то­рую со­би­ра­лись вы­се­лять. При­шла ми­ли­ция и ста­ла тре­бо­вать, что­бы в те­че­ние не­сколь­ких ча­сов они со­бра­ли свои ве­щи, по­гру­зи­ли бы их на ма­ши­ну и их бы от­вез­ли по на­зна­че­нию. “По­че­му?” спро­си­ли эти лю­ди. “По­то­му что вы – кал­мы­ки”. “Но мы не кал­мы­ки. Мы – ко­ми”. Это бы­ли силь­но об­ру­сев­шие ко­ми, по­па­шие в Гру­зию в чис­ле рус­ских мо­ло­кан. “Да, ска­зал ми­ли­цио­нер, – здесь на­пи­са­но, что вы ко­ми­ки. А что кал­мы­ки и ко­ми­ки это не од­но и то же? На­вер­ное, вы кал­мы­ки, про­сто тут на­пи­са­но ко­ми­ки”. По­тре­бо­ва­лось не­ко­то­рое раз­би­ра­тель­ст­во. В кон­це кон­цов, ми­ли­цио­не­ры уш­ли, ос­та­вив этих лю­дей в по­кое, при­хва­тив с со­бой не­сколь­ко пло­хо ле­жав­ших (точ­нее в дос­туп­ном мес­те, на по­верх­но­сти) ве­щей. Ко­ми, ко­то­рых спу­та­ли с кал­мы­ка­ми, ос­та­лись на сво­ем мес­те. На­вер­но, в дру­гих слу­ча­ях бы­ло труд­но до­ка­зать, что ты не верб­люд и не дол­жен раз­де­лять участь всех дру­гих верб­лю­дов.

Ар­мян уг­не­та­ли и ар­мян пре­сле­до­ва­ли по-раз­но­му. В Ос­ман­ской им­пе­рии бы­ло не­сколь­ко кам­па­ний, на­прав­лен­ных про­тив эт­ни­че­ских ар­мян. За­од­но с ар­мя­на­ми пре­сле­до­ва­ни­ям ино­гда под­вер­га­лись жив­шие ря­дом ас­си­рий­цы (ай­со­ры), ино­гда кур­ды (йе­зи­ды). Но все-та­ки ре­прес­сии бы­ли на­прав­ле­ны пре­ж­де все­го про­тив ар­мян. Это был ге­но­цид, и под пред­ло­гом пе­ре­се­ле­ния во внут­рен­ние рай­оны им­пе­рии – Ме­со­по­та­мию, лю­дей вы­го­ня­ли из до­мов, а в пу­ти унич­то­жа­ли. Не­ко­то­рым уда­ва­лось спа­стись, не­ко­то­рых все-та­ки, дей­ст­ви­тель­но, пе­ре­се­ля­ли и из­го­ло­дав­ших­ся, из­мо­ж­ден­ных лю­дей все-та­ки до­во­ди­ли до мест пе­ре­се­ле­ния, где все рав­но от пе­ре­се­нен­ных стра­да­ний и ис­то­ще­ния боль­шая часть лю­дей так или ина­че по­ги­ба­ла.

То, о чем на­пи­са­но в этой кни­ге – это стра­да­ния не столь ужас­ные. Сре­ди вы­се­ляе­мых по той или иной при­чи­не, т.е. по при­чи­не их за­ру­беж­но­го про­ис­хо­ж­де­ния или ко­гда-то имев­ше­го­ся за­ру­беж­но­го гра­ж­дан­ст­ва, ар­мян, не­по­сред­ст­вен­но по­гиб­ших во вре­мя пе­ре­се­ле­ния, поч­ти не бы­ло. Хо­тя, без­ус­лов­но, жес­то­кая пси­хо­ло­ги­че­ская трав­ма и тя­же­лые бы­то­вые об­стоя­тель­ст­ва в пу­ти и на но­вых мес­тах силь­но ус­ко­ри­ли преж­де­вре­мен­ную кон­чи­ну мно­гих по­жи­лых, сла­бых здо­ровь­ем лю­дей.

Ко­гда лю­дей уби­ва­ли, за­яв­ляя, что их все­го лишь пе­ре­се­лея­ют, это, ко­неч­но, фор­ма ли­це­ме­рия. Но ко­гда лю­дей вы­се­ля­ют, да­же не объ­яс­няя им в чем при­чи­на вы­се­ле­ния, по­то­му что объ­яс­нить это бы­ло не­воз­мож­но, по­то­му что при­чи­на бы­ла аб­сурд­ной, это то­же фор­ма ли­це­ме­рия и в ка­ком-то смыс­ле, худ­ше­го ли­це­ме­рия. По­то­му что, по су­ще­ст­ву, лю­дям го­во­ри­ли: да, вы ни в чем не ви­но­ва­ты, но при­ка­за­но вас вы­се­лить, и вы бу­де­те вы­се­ле­ны. На­до вас ог­ра­ни­чить в пра­вах, и вы бу­де­те ог­ра­ни­че­ны в пра­вах. При­том, ведь пре­дель­ность это­го ли­це­ме­рия про­яв­ля­лась в том, что кал­мы­ков, ка­ра­ча­ев­цев и ар­мян, ко­то­рых вы­се­ля­ли и пе­ре­се­ля­ли, и ста­ви­ли под же­ст­кий тю­рем­но-ла­гер­ный кон­троль ме­ст­ных ад­ми­ни­ст­ра­тив­ных ор­га­нов, не счи­та­ли по­ра­жен­ны­ми в пра­вах. Они про­дол­жа­ли го­ло­со­вать, то есть ста­вить кре­стик в бюл­ле­те­ни про­тив един­ст­вен­ной фа­ми­лии кан­ди­да­та, за ко­то­ро­го ве­ле­ла го­ло­со­вать ком­му­ни­сти­че­ская пар­тия. И на­до по­ла­гать, что ни­кто из них, не­смот­ря на все не­спра­вед­ли­во­сти, об­ру­шив­шие­ся на них, не ос­лу­шал­ся не­глас­но­го при­ка­за и не вы­черк­нул сво­его кан­ди­да­та, и в свод­ках, что 99,99% из­би­ра­те­лей про­го­ло­со­ва­ли за кан­ди­да­тов не­ру­ши­мо­го бло­ка ком­му­ни­стов и бес­пар­тий­ных, бы­ли и их го­ло­са. Ес­ли вы­се­лен­ные бы­ли чле­на­ми пар­тии, то они од­но­вре­мен­но ос­та­ва­лись и чле­на­ми пра­вя­щей пар­тии стра­ны и ре­прес­сив­ны­ми бес­прав­ны­ми людь­ми.

СССР во­об­ще был те­ат­ром аб­сур­да. И од­ной из гра­ней это­го аб­сур­да бы­ла эта са­мая по­ли­ти­ка вы­бо­роч­но­го вы­се­ле­ния и пе­ре­се­ле­ния, вы­бо­роч­ной по­ста­нов­ки под ад­ми­ни­ст­ра­тив­ный кон­троль, под по­сто­ян­ное сле­же­ние, под пре­неб­ре­же­ние че­ло­ве­че­ски­ми пра­ва­ми.

Впро­чем, в СССР, что у пе­ре­се­лен­ных, что у не­пе­ре­се­лен­ных лю­дей во­об­ще не бы­ло ни­ка­ких прав. Ад­ми­ни­ст­ра­ция лю­бо­го уров­ня, лю­бые со­вет­ские и пар­тий­ные ор­га­ны, по су­ще­ст­ву, мог­ли сде­лать с лю­бым гда­ж­да­ни­ном, с лю­бой груп­пой гра­ж­дан все, что им в этот мо­мент ка­за­лось нуж­ным.

Се­го­дня нос­таль­гия по со­вет­ским вре­ме­нам при­об­ре­ла не­ве­ро­ят­ные мас­шта­бы. На ка­ж­дом ша­гу слы­шишь, как бы­ло хо­ро­шо в за­ме­ча­тель­ной стра­не, ко­то­рая на­зы­ва­лась СССР, слы­шишь про­кля­тья в ад­рес тех, кто по сво­ей злой во­ле был по­ви­нен в кру­ше­нии этой за­ме­ча­тель­ной дер­жа­вы.

Кни­га днев­ни­ко­вых за­пи­сей мо­ло­дой жен­щи­ны Ар­пе­ник (Арпик) Алек­са­нян – это очень силь­ный че­ло­ве­че­ский до­ку­мент, ко­то­рый об­ли­ча­ет не са­мую боль­шую не­спра­вед­ли­вость из всех не­спра­вед­ли­во­стей, тво­рив­ших­ся в СССР, но об­ли­ча­ет од­ну из кон­крет­ных гра­ней об­щей не­пра­вед­но­сти су­ще­ст­во­ва­ния это­го го­су­дар­ст­ва, ко­то­рое ни­как нель­зя на­зы­вать ве­ли­кой дер­жа­вой, по­то­му что не мо­жет быть ве­ли­кой дер­жа­вой стра­на, ко­то­рая с та­ким пре­зре­ни­ем, та­ким пре­неб­ре­же­ни­ем, та­ким без­раз­ли­чи­ем от­но­сит­ся к сво­им гра­ж­да­нам.

СССР не был ве­ли­кой дер­жа­вой. СССР был по­про­сту ог­ром­ным конц­ла­ге­рем, где все бы­ли рав­ны в свои бес­пра­вии, про­сто, как ска­зал Ору­элл в сво­ей бес­смерт­ной по­вес­ти «Animal Farm» – не­ко­то­рые бы­ли рав­нее дру­гих. Но рав­нее дру­гих имен­но в сво­ем бес­пра­вии.

Хо­ро­шо, что се­го­дня есть воз­мож­ность пуб­ли­ко­вать та­кие кни­ги. Хо­ро­шо, что есть воз­мож­ность по­ка­зать их тем, кто про­дол­жа­ет но­сить­ся со сво­ей нос­таль­ги­ей по пре­крас­ным и не­заб­вен­ным со­вет­ским вре­ме­нам. Они долж­ны быть не­заб­вен­ны­ми, за­бы­вать это­го нель­зя. И кни­га Ар­пе­ник Алек­са­нян спа­са­ет от заб­ве­ния те фак­ты на­шей об­щей ис­то­рии, ко­то­рые ни в ко­ем слу­чае заб­ве­нию не под­ле­жат.

Тет­радь №1

13.06.1949г. Ока­зы­ва­ет­ся, этот день са­мый не­сча­ст­ный для ме­ня, мо­ей се­мьи и мно­гих ар­мян, азер­бай­джан­цев, гре­ков, ас­си­рий­цев.

Ут­ром, ра­зо­дев­шись в мое луч­шее пе­строе пла­тье, в зам­ше­вых бо­со­нож­ках на проб­ках, с зе­ле­ной су­моч­кой и в чер­ных сол­неч­ных оч­ках, со­вер­шен­но спо­кой­ная и ве­се­лая, я на­пра­ви­лась к Се­де Киш­ми­шян за­ни­мать­ся по те­ра­пии. Ведь мой гос­эк­за­мен 17-го ию­ня, на­до бы­ло еще по­за­ни­мать­ся.

День был жар­кий. По­за­ни­мав­шись, я, сча­ст­ли­вая, вер­ну­лась до­мой, а до­ма уже вол­не­ния. Ма­ма боль­ная, но вста­ла, у Асик и Ар­мик ис­пу­ган­ные ли­ца: пе­ре­жи­ва­ли, что днем за­хо­дил по­доз­ри­тель­ный че­ло­век, спра­ши­вал упол­но­мо­чен­ную. Рас­спро­сив мать упол­но­мо­чен­ной[1], уз­на­ли, что как буд­то, в ос­нов­ном, спра­ши­вал о гре­ках, но, ме­ж­ду про­чим, спро­сил и о нас, сколь­ко у нас вы­хо­дов, кто не­по­сред­ст­вен­но на­ши со­се­ди и т.д.

Этот не­год­ный ра­бот­ник был в штат­ском. Воз­вра­ща­ясь, он про­шел ми­мо на­ших окон, иро­ни­че­ски улыб­нул­ся Асик, ко­то­рая из ок­на раз­го­ва­ри­ва­ла со сво­им со­курс­ни­ком Ашо­том.

Я уз­на­ла обо всем этом и вме­сте с ни­ми на­ча­ла опять пе­ре­жи­вать.

Ох, как на­дое­ли мне эти пе­ре­жи­ва­ния, ко­гда при­дет им ко­нец!

В 7 ча­сов при­шел па­па. Он сра­зу за­ме­тил вол­не­ние на на­ших ли­цах, ра­зуз­нал при­чи­ну и на­чал ус­по­каи­вать, что по го­ро­ду хо­дят слу­хи, буд­то вы­се­ля­ют гре­ков и ад­жар­цев, так что этот че­ло­век, ве­ро­ят­но, спра­ши­вал про на­ших гре­ков.

По­обе­дав, ус­по­кои­лись. Я по­шла за­ни­мать­ся од­на в ма­лень­кой ком­на­те.

Бы­ло ти­хо, уют­но за­ни­мать­ся при от­кры­тых ок­нах. Па­па си­дел вме­сте с Сио[2] на сту­пе­нях подъ­ез­да, по­том при­шел Ру­вин. Он, как все­гда, си­дел дол­го, го­во­рил мно­го.

Мы за­ме­ти­ли ка­кое-то вол­не­ние в го­ро­де. Что-то про­ез­жа­ло мно­го гру­зо­вых ма­шин по на­бе­реж­ной. Я вы­шла к па­пе, и мы ре­ши­ли, что, воз­мож­но, эти ма­ши­ны уже едут в рай­оны за вы­се­ле­ни­ем гре­ков.

К 12 ча­сам я по­да­ла им ге­ре­маст[3] и по­шла в гас­тро­ном к Ва­неч­ке[4] за мас­лом. Воз­вра­ща­ясь, встре­ти­ла Скляр[5] и же­ну со­се­да Вар­та­на, ко­то­рая бес­по­кои­лась о за­паз­ды­ва­нии му­жа. По воз­вра­ще­нии я на­стаи­ва­ла, что­бы уб­ра­ли ком­плект кро­ва­тей[6], я на­стоя­ла на сво­ем и уб­ра­ли. До это­го дол­го ука­чи­ва­ла Али­соч­ку на ру­ках, как буд­то пред­чув­ст­во­ва­ла та­кое рас­ста­ва­ние. Я дол­го смот­ре­ла на нее, при­жи­ма­ла к се­бе, це­ло­ва­ла.

За­сну­ли к 12 ча­сам 30 ми­ну­там с от­кры­ты­ми ок­на­ми.

Ров­но в два ча­са но­чи (уже 14.06) я про­сну­лась от зву­ков ос­та­но­вив­шей­ся гру­зо­вой ма­ши­ны, и в тот же мо­мент креп­ко по­сту­ча­лись в ок­но. Мне сра­зу ста­ло пло­хо, я бро­си­лась к ок­ну и, к не­сча­стью, уви­де­ла ра­бот­ни­ков МВД – сра­зу че­ты­рех.

Мы сра­зу по­ду­ма­ли, что при­шли за па­пой. Я по­бе­жа­ла в сред­нюю ком­на­ту к па­пе и крик­ну­ла. Он, блед­ный, взвол­но­ван­ный, встал, по­до­шли мы к ок­ну, от­ту­да слы­шим: “Алек­са­нян, от­крой­те дверь!” Де­лать уже бы­ло не­че­го, на­до бы­ло толь­ко от­кры­вать.

Па­па еле на­тя­нул брю­ки, от­кры­ли две­ри, и к нам во­шли те, ко­то­рые при­нес­ли весть о на­шем не­сча­стье.

Во­шел ка­пи­тан МВД (ар­мя­нин), сол­дат с ав­то­ма­том и двое штат­ских.

Один из них, врач Ко­бу­лия – те­ра­певт из Ми­хай­лов­ской боль­ни­цы, из пер­во­го те­ра­пев­ти­че­ско­го от­де­ле­ния. Уви­дев его, я по­ду­ма­ла – вот не­го­дяй, ока­зы­ва­ет­ся, кто он, а в боль­ни­це ра­бо­та­ет, как ми­лень­кий врач, зав­тра же все бу­дут знать, но я не зна­ла, что зав­тра я не бу­ду в го­ро­де, не бу­ду уже сво­бод­ной ни­ко­гда в жиз­ни.

Вто­рой штат­ский с про­тив­ней­шим, от­тал­ки­ваю­щим ли­цом, с при­плюс­ну­тым но­сом, со шра­мом на ли­це, с зе­ле­но-го­лу­бы­ми гла­за­ми, с хищ­ни­че­ским взгля­дом. Оба гру­зи­ны.

 


[1]     Она была русская: старая, высокая, стройная старуха. Жила у дочери – упол­­но­моченной Вали, которая тоже была высокой, стройной, болела аст­мой. Муж Вали армянин – Пичикян. Уполномоченной называли как бы по­мощ­ника домуправа. Уполномоченная по дому имела мало прав, но могла при­нимать и отвечать представителям власти. Капитан МВД – армянин, был послан на разведку. Он должен был узнать, все ли члены семьи на­хо­дят­ся дома, узнать, где наша квартира расположена, чтобы ночью попасть сра­зу куда нужно. Поэтому, увидев Асик, разговаривающую из окна с мо­ло­дым человеком, он ехидно улыбнулся, мол сегодня увидишь, что будет. Асик тут же поняла, что это был плохой человек.

[2]     Сио – сосед по дому. Мы жили на Камо 33, а Сио – на Камо 35 – грузин, поря­дочный человек.

[3]     Взбитое с водой кислое молоко (ред.).

[4]     Продавец магазина рядом с домом.

[5]     Еврейка, соседка по дому, общительная, добрая женщина.

[6]     Мой отец работал заведующим цехом на заводе ”Полади”. Он имел патент (разрешение) на изготовление кроватей на дому. При наличии заказов он по­купал соответствующий материал и после работы занимался изготовле­нием кроватей, что в значительной степени помогало в содержании боль­шой семьи. Я помогала отцу при сборке кроватей, была его главным по­мощником. К нам иногда приходили проверяющие, и хотя у отца выпол­нение дома заказов имело законную основу, в этот день я решила, на всякий случай, убрать с глаз отдельные части кроватей.

 


[1] Подробнее о нем см. www.tiranmarutyan.am

 

Share
  • RSS
  • Newsletter
  • Facebook
  • YouTube